Печать

...И?!.

«За своё «му-му» надобно вывозить» - так заканчивается предыдущее наше разбирательство абсурдно-драматической ситуации, вот уж скоро год как царящей в семье, и без того мыкающей горе с девочкой-инвалидом.

Краткое содержание материала «А памятник – Гоголю!»: незаконным образом завладев личным делом недееспособной жительницы Нарьян-Мара Валентины Тоскуниной, руководитель управления по вопросам семьи, опеки и попечительства администрации городского округа «Город Архангельск» Ольга Дулепова, столь же беззаконно, лишила опекунских прав бабушку несчастной девочки Тамару Тоскунину (приказ №273 от 04.02.2021). И своею волею (и приказом №525 от 1 марта 2021 г.) назначила для Вали нового законного представителя – чиновницу от опеки Надежду Стирманову.

Девушка Надя старше своей подопечной всего на 6 лет, но не это самое абсурдное. Весь ужас ситуации заключается в том, что послушная девушка Надя поспешила исполнить приказ своей начальницы, даже не заглянув в личное дело подопечной. А там, чёрным по белому: «нуждается в постоянном уходе». То ли ведущий специалист отдела опеки по округу Варавино-Фактория г. Архангельска не представляет себе, что означает «постоянный уход», то ли очень уж однобоко понимает, что это такое – обеспечивать реализацию прав и представлять интересы недееспособного человека (а скорее всего, ведущий специалист вообще ничего не понимает), но свою задачу она исполняла так: доставала телефонными звонками отца Вали, Павла Тоскунина, с требованиями обеспечить ей доступ в архангельскую квартиру Павла.

Не, ещё в полицию обращалась – разыщите мою недееспособную подопечную! Получив от полиции ответ, что Валентина Павловна жива (сыта, помыта, чисто одета), а от Павла отлуб (да оставьте меня в покое, наконец!), Стирманова подала иск «об устранении препятствий в осуществлении обязанностей законного представителя, доступе в жилое помещение». Со второй попытки (в первый раз суд заявление завернул, потому как накосячила изрядно наша «законница») иск приняли к рассмотрению.

vesy femidy

Первая часть Марлезонского балета: понедельник 27 декабря, зал заседаний Ломоносовского суда. Истица и «третье лицо» (очередная чиновница управления опеки Архангельска) припёрлись без масок. Зато со справками – нет, не о прививках или результатах тестов! - со справками, запрошенными о состоянии здоровья Вали в медучреждениях Архангельска. Суд их к делу приобщил. До кучи.

Далее истица поведала о своей тяжкой участи: назначена приказом №525 законным представителем, а ответчик, противный, на порог свой частной собственности не пускает. Она-де и по телефону звонила, и в дверь стучала, и в полицию стучала – безрезультатно. Не пускает. Препятствует осуществлению её обязанностей законного представителя! Горестно так повествовала истица Надежда. Суд внимательно внимал. Потом задал вопрос:

- Вот открыл вам ответчик дверь, препятствовать не стал, вы доступ в жилое помещение получили – и?...

Истица зависла. Так пощас и висела бы, если бы суд вопрос не упростил:

- Поясните ваши действия после устранения препятствий. Ну, Павел Геннадьевич дверь вам открыл, в квартиру впустил, вы вошли – и?... Ну, что вы будете делать, как свои права законного представителя реализовывать? Какими действиями?

Надя ещё чуток повисела, потом оживилась и выдала:

- Проверю условия проживания, чем питается… как содержится…

- И всё? – очень заинтересованно спрашивает судья.

- Ну… врача вызову.

- Какого именно врача? Зачем вы его вызовете? Или вы имеете медицинское образование и способны определить, что подопечная нуждается во врачебной помощи?

- Нет, но…

- Хорошо. Что вы ещё намерены делать?

Ответом суду – тяжёлое недоумённо молчание истицы. Добрый ответчик подсказывает:

- Потом скопирует предыдущий акт проверки условий содержания и проживания, распечатает и в дело подошьёт.

- Да вы, оказывается, знакомы? – удивляется судья.

- С девушкой в суде познакомился, а их акты-близнецы, с теми же грамматическими, стилистическими и пунктуационными ошибками, уже наизусть выучил, - поясняет ответчик.

И повествует, как с февраля месяца, вот уж был малого год, его мать незаконно лишена опекунских прав, выплат на Валю – ни копейки, а своими попытками «вломиться с проверкой» органы опеки уже достали. Судья, покопавшись в деле, изумляется: почему вы не обжаловали это решение?

Тут вступает «третье лицо» – типа, Тамара Николаевна Тоскунина, бабушка и бывший опекун, не предоставила в срок отчёт о расходовании средств. Ответчик парирует – это не повод для отстранения, закон-то почитайте! «Третье лицо» пытается хоть как-то спасти положение: дескать, мы же вас, как отца, своевременно известили об отстранении вашей мамы от обязанностей опекуна и предложили вам подумать о возложении этих обязанностей на вас! А он, ваша честь, до сих пор не выразил своего мнения по этому поводу.

Ответчик, порывшись в обширном портфеле, извлекает бумажку, предъявляет суду и «третьему лицу»: вот, ваш ответ с отказом. Я обращался к вам, письменно, как положено, с просьбой назначить меня опекуном – и что вот тут написано? Это не я сам себе отказ написал, это вы мне его написали. 

«Третье лицо» мычит что-то на тему «так это же не в этом году было». Ответчик рубит: а смысл? Мне уже отказано, чётко и недвусмысленно. Надо кипу отказов скопить?

Уважаемый суд, ознакомившись и выслушав, возвращается к своему вопросу: так почему вы это не обжаловали?! И Павел Геннадьевич, повесив голову, отвечает честно: не до того было. Ни денег на содержание и лечение, ни социальных выплат, ни тех же памперсов положенных с февраля нет, а кормить, лечить, одевать, мыть, стирать – каждый день надо. Инвалид, требующий постоянного ухода – это не акт скопировать и распечатать… Я, пожалуй, подумаю – да встречный иск подам...

Ну, как-то вот так. Совсем это не просто – быть опекуном тяжёлого инвалида, требующего постоянного ухода. Кстати, задал Павел вопрос доброй девушке-истице, как она намерена осуществлять уход, лечение, содержание опекаемой (по приказу №525) Валентины Павловны? Постоянно – это вот как? Она поселится в квартире и будет готовить протёртые супчики, пюре и кашки, менять Вале памперсы, вставать по ночам…? Ой, нет! – обалдела законная представительница. – Как это? Я не могу, я же работаю!

Значит, ухаживать за опекаемой девочкой Надежда Стирманова не может – она же работает, целый ведущий специалист отдела опеки! Она только персональный счёт Валин стеречь согласна да условия содержания инвалида проверять, а не с памперсами колотиться. А вот кстати: опекун обязан предоставить с срок отчёт о расходовании средств и сохранности имущества подопечной. Совсем скоро, в январе. И что опекун Стирманова предоставит? Денег не истрачено ни копейки, счёт (плюс проценты) – в неприкосновенности. Подопечная, вопреки стараниям опеки, лишившей её средств к существованию, всё ещё жива. И начальница всея опеки, Ольга Дулепова, такой документ от неё примет? Типа, другого-то она предоставить не может. А если Стирманова не предоставит в срок положенный отчёт (она ж не делала ни черта!), то Дулепова и её отстранит и назначит нового опекуна, такого же на хрен не нужного нервортепателя?

giena

Нет, воля ваша, а мы решительно отказываемся понимать, на кой леший сдалась такая опека с таким попечительством, лишающая и без того обездоленных людей куска хлеба?! Причём, в самом прямом смысле.

 

Товарищ Лопатин, старший лаборант

 

P.S. Чем кончился суд? А он не кончился. Следующее слушанье назначено на февраль. Надеемся, что всё-таки это слушанье станет финальным. И справедливым.