Печать

А ВЫ...

Дорогая моя, позвонил, потому что нам
нужно встретиться снова. Чего ж Вы молчите в трубку?
Я замёрз тут уже. Озираюсь по сторонам -
а вокруг никого, только снег оседает хрупко
и немедленно тает. Я тут, в автомате, жду
и дыхание слушаю, Ваше. Я так настойчив -
сам себе удивляюсь. А ветер задул в дуду.
Издевается, видимо, линию обесточив.

Или нет, это просто помехи. Ответьте мне,
я прошу о свидании, правда, не верю даже,
что Вы скажете что-то. Привычное к тишине,
время тикает быстро. Не думая - как там дальше,
набирал этот номер - история так стара,
что не раз повторялась трагедией или фарсом.
Тишина... Этот медленный снег так хорош с утра
в нашем городе сонном, проветренном и январском.
Тает быстро, но сыплет. Вот сыплет, а не идёт.
Ненормальный какой-то, а может быть, и блаженный.
Ну, скажите хоть что-то, какой-нибудь анекдот
в завершение наших бессмысленных отношений.
Не хотите - и ладно. Снег тонок и образцов -
это я так пытаюсь поумничать в автомате.
Что ещё остаётся? Скажу Вам - в конце концов,
отвечать не хотите, так трубку и не снимайте.
Кто ещё позвонит Вам в такое-то время? Кто?
Только я на конечной какого-то там трамвая
в шесть утра беспокою, запахивая пальто -
снег летит, очень холодно. Слушаю, изнывая,
не слова, но дыхание в трубке. А Вы... А Вы
говорить не хотите, но трубку и не кладёте.
Вы боитесь? Насмешливых взглядов? Пустой молвы?
Получается вправду, как в пошленьком анекдоте
или в пьесе "Собака на сене". Всё тает, грязь,
и уже потянулись прохожие, и немало
к этой будке... А завтра, на денежку разорясь,
я опять наберу ту, которая понимала
с полуслова меня. Наберу, не надеясь на
Ваш ответ. Будет снег, будет очень свежо и рано.
Для чего? Чтобы вспомнить прошедшие времена
или просто послушать, как в трубке дрожит мембрана.

Лев Либолев