Печать

ИЗ ЖИЗНИ В ЭМИГРАЦИИ-2

Категория: СКЛАДНО

18+

часть третья

В Юрмале было ветрено, при каждом новом порыве стихии протяжно гудели сосны, и казалось нет ничего прекрасней этой симфонии из нот моря, соснового леса, оттаивающих после зимы дюн. По узкому тротуару брели два полноватых мужчины. Один преподносил себя известным кинокритиком и звали его Антон, второй, Виталий, назывался режиссёром. Лица их были хмуры, во взглядах застыла тоска, и вид их наталкивал на мысли об обречённости. Раньше они бывали в Юрмале наездами, но настал момент и пришлось переехать из Москвы насовсем. Именно им принадлежала идея создания «Союза Российский Интеллигенции».

- Кухня у латышей не очень, конечно, - жаловался Антон.
- А что такое, Антоша?
- Да я вчера серого гороха с салом поел. Оно у них шпеком называется. И так припёрло, так припёрло.
- Ну так ты ведь не тарелку съел, наверное, - предположил Виталий. - Ты у нас любишь добавку-то. И что? Запор?
- Нет, наоборот. Несло так, что врагу не пожелаешь. Думал в петарду или шутиху превращусь.

Да ты петарда и есть, подумал Манский. Шипящая и пустая петарда. Да ещё и с сырым порохом.

- А мы вчера в пиццерии поели с Люсенькой. Она равиоли, я ризотто. Сумасшедшее ризотто с белыми грибами. И никто не обосрался, - Виталий захохотал на всю улицу.

- Что-то у нас фиксация на говне пошла.
- Так жизнь такая, жизнь, Антоша. Но есть и проблески, есть… Вчера латышам договор на грант подсуропил. На киношку грант.
- И о чём снимать будешь?
- Рабочее название «Сосны, янтарь и мир без России».
- А сосны с янтарём на хуя?
- Колорит. Они, знаешь как колорит любят?! Вот назови книгу «Серый горох и российская агрессия» и тоже грант получишь.
- Ты это сейчас специально сказал?
- Да ладно. Подумаешь, обосрался?! С кем не бывает. Вот помню как-то…
- Не надо воспоминаний.

Долин сплюнул. Порывом ветра слюну размазало по щеке и он вытер её рукавом дорогого пальто. Какая же Манский мразь. Вся жизнь на грантах. В Москве он брал гранты у русских и говорил, что это плата за его страдания, здесь он пытается взять гранты у латышей, играя на их любви к символам. Жалкий, мерзкий и бесталанный. Но держаться всё равно нужно вместе. Только вместе. Иначе никак.

- Как думаешь, мы здесь навсегда? - после паузы спросил Антон.
- Мы вчера с Люсей об этом говорили. Она плакала, Антош. Она не может без Москвы. Люся рыдала. Здесь всё серо, всё холодно, всё неприветливо. Она тоскует по размаху, по СПА-салонам, по бутикам. Здесь же всё встало. Это же мы на публику должны делать вид, что нам здесь нравится. А так… Люся стала пить чаще.
- Да и от тебя разит. Причём, явственно так разит. Я бы и сам выпил, если честно, - мечтательно проговорил Антон.
- А давай возьмём пойла и поедем к Аркаше на квартиру. Он вчера в Литву поехал, а ключи оставил мне. Там кот у него. Давай, а… блядей вызовем малолетних, покувыркаемся вчетвером.
- У меня вечером Скайп с Дойче Велле, интервью. Да и Люся…
- Да и по хуй на Люсю! У меня тоже вечером Зум. Футболки накинем, отдышимся от блядей и дадим эти интервью.

Приятели обнялись за плечи и резво направились в сторону улицы Йомас, к ближайшему магазину.

 

часть четвёртая

Андрей взял гитару, посмотрел в зеркало и, подмигнув отражению, запел. Перебирая струны он гундосил, подвывал и всё это больше напоминало страдания ветерана грушинки, закончившего выступления в фестивалях большой и малой самодеятельной песни. На припеве Андрей тряхнул головой и обильно засыпал плечи перхотью. На втором куплете он покраснел, догнав давление до опасного предела.

Пекарь печёт пироги,
Пишет писатель романы,
Но если вокруг враги,
Они едут в далёкие страны.
Мы те, кому не всё равно,
Мы те, кто дошёл мозгами,
Какое Россия говно
В большой мировой программе.
И люди там полный кал,
Погоды говно и пища,
Я очень давно устал,
Русские видеть еблища…

- Кажется перебор, - забасил бородатый мужчина в джинсовой жилетке.

Экстерьер этого персонажа заслуживал особого внимания. К голове пожилого рокера была прилажена бандана с черепами и шлюхами. В ухе болталась медная серьга, а вся жилетка была в нашивках. На правой груди красовался компас викингов Вигвесир, на левой иероглифы, чуть ниже квадратный текст на иврите, а ещё были знаки пацифистов, руны и красная звезда. Очки его были заляпаны, а из носа торчали тонкие седые волосы.

- Почему перебор? - прогундосил Андрей.
- Ну ты всё в говно втоптал. Были ведь и хорошие моменты.
- Были. Молодость, портвейн, концерты и бляди. Всё остальное муки. Ты вспомни колпак КГБ.
- Ну ты бы не пиздел про колпак КГБ. Ты и в киношке с Ротару сыграл, что для рокера западло, и концерты у тебя были. Только в Кремле не пел. Или пел?
- Иди на хер, Боря!
- Я-то пойду. Но вот кого комитет прессовал, так это нас. Кстати… хорошее название песни. Ты вспомни колпак КГБ.

Бородатый перехватил гитару и жалобно заблеял.

Ты вспомни колпак КГБ,
Ты вспомни полковников гнёт,
Тогда мы не знали Любэ,
А душу терзал чёрный кот.
Мохнатый пушистый кошак,
В застенках терзал нашу плоть,
Кому-то грузили вышак,
Кого-то послали полоть.
Полоть во поля коноплю,
И красные маки и лён,
Вертел это я на хую,
Как старый и мудрый Ебён.

- Экспромт, кстати, - пробасил бородач.
- У тебя таких экспромтов дохера, Боря. Словесно-суповые наборы. Кошак, блядь, КГБ, дурь, Ебён… Он жив ещё, кстати?
- Не знаю. А по поводу суповых наборов, так это, блядь, не скворец, Андрюша. Это, блядь, не рыбка в банке, это, блядь, не в добрый час. Это не твоя гундосая банальщина. У вас в шараге с голосом один человек, который «Поворотом» вас в люди и вывел.
- Да ладно?! Маэсто, сука! Да, блядь, ты всю жизнь музыку пиздил, а твой наркобред вообще расшифровке не подлежит.
- Я музыку пиздил! Да ты Битлам должен памятник поставить из золота, тварь! Ты плагиатор и бездарь! Над твоими картинами смеются, ты варил в телевизионных кастрюлях говно! Ты и нырял как говно. Дайвер хуев…

Бородатый бы и продолжил говорить гадости, но гитара с треском обрушилась на его голову. Очки отлетели под кресло, бородач нашёл в себе силы встать, но тут же рухнул на клетку с попугаем. Комната огласилась криками несчастной птицы и матерными возгласами. Андрей посмотрел на инструмент и заплакал.

- Сука… полторы тысячи шекелей. Твоя башка столько не стоит, Боря. Полторы тысячи...

 

Михаил Шахназаров